ГЛАВА V.

ЛЕГЕНДЫ О СОТВОРЕНИИ — НАСКОЛЬКО ДРЕВНЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НА ЭТОЙ ПЛАНЕТЕ? — ИНДУИСТСКАЯ ХРОНОЛОГИЯ.

Едва ли теперь нужно говорить сколько-нибудь осведомлённым людям, что первые две главы Книги Бытия никогда не считались буквальной историей ни одним из исследователей эзотерического учения, и мы охотно верим свидетельству Сведенборга о том, что записи об очень древних «Церквах» неопровержимо доказывают: в былые времена все повествования, почитавшиеся особенно священными, считались содержащими внутренний смысл, который мог быть незнаком непосвящённым, но который был единственным смыслом, занимавшим духовных учителей.

Иконоборчество Томаса Пейна, Вольнея, Вольтера и других известных писателей революционной и реакционной эпохи сослужило добрую службу делу интеллектуальной свободы, но в их задачу не входило раскрывать внутренние смыслы или обращать внимание на духовное согласие между всеми священными писаниями, почитаемыми разными частями человечества, которое теперь, благодаря современным критическим исследованиям, можно проследить. В Америке подлинный живой интерес к сравнительному изучению религий начал пробуждаться у широких масс не ранее 1803 года, да и то главным образом благодаря Парламенту религий, проходившему в Чикаго в связи со Всемирной выставкой; и даже тогда, в течение семнадцати сентябрьских дней того памятного года, когда собрался Конгресс, было немало благочестивых людей с окаменевшими убеждениями, которых весьма шокировала сама мысль, что «языческих» восточных людей приглашают провозглашать свои «идолопоклонные» учения с тех же трибун, что и христианских священнослужителей. Но к чести многих выдающихся представителей крупнейших христианских конфессий следует отметить, что они обошлись с азиатскими делегатами исключительно хорошо, и хотя нельзя по справедливости утверждать, что это памятное собрание полностью разрушило все барьеры предубеждения между Востоком и Западом, не будет преувеличением сказать, что со времени этого великого исторического события противоборствующие религиозные системы проявляют куда меньше невежества и озлобленности, чем до того знаменательного собрания. Правда, некоторые американцы были так увлечены живописностью восточных одежд и обаятельной личностью некоторых восточных свами и других ораторов Конгресса, что были приняты в лоно буддизма или какой-либо иной азиатской религии, но по большей части никакого прозелитизма ни не достигалось, ни не предпринималось. Чем ближе мы знакомимся с различными религиозными системами, тем меньше, как нам кажется, нужды переходить из одной в другую, ибо все они обнаруживают как недостатки, так и достоинства, и вряд ли мы найдём все свои идеалы воплощёнными в какой-либо одной системе.

Главная ценность исследования, которое мы теперь предпринимаем, состоит в попытке пробить внешнюю кору мифологии и прийти к некоторым разумным и поучительным взглядам на вселенную, в которой мы обитаем. Число семь всегда считалось особенно священным у всех народов древности, и причину этого следует искать в самой природе, совершенно независимо от человеческой фантазии. Семь цветов радуги, семь нот музыкальной гаммы и многие другие столь же всеобщие примеры показывают, какое видное место занимает семёрка. Семь «дней», или, точнее, периодов творения, перечисленных в первой главе Книги Бытия, по существу согласуются с подобными перечислениями в других, более древних священных писаниях, и когда мы обращаемся за истолкованием к «Arcana Cœlestia» Сведенборга, то обнаруживаем, что, по его словам, они не имеют обязательного отношения к внешней истории и что не имеет значения, какие факты может раскрыть геология: духовная истина, переданная в Пятикнижии, остаётся неоспоренной. Эту твёрдую позицию прекрасно разъяснял и отстаивал учёный доктор Бейли, много лет бывший священником Церкви Нового Иерусалима в Кенсингтоне, которую усердно посещали искренние люди, державшиеся духовного смысла Библии и охотно следовавшие за своим одарённейшим пастором в его многочисленных и далёких проповеднических экскурсиях в области науки. «Божественное Слово раскрыто» («The Divine Word Opened») — так называется самая известная книга доктора Бейли, один из самых замечательных и побуждающих к размышлению сборников проповедей, какие только можно достать. Подобные труды заслуживают гораздо более широкого чтения, чем то, которое им обычно выпадает, ибо, безусловно, прискорбно наблюдать грубое незнание Библии, по-прежнему широко распространённое среди тех, кто берётся её толковать.

Как справедливо сказано, что никто не может по-настоящему понять ни один язык без некоторого знакомства с несколькими языками, так же верно и то, что никто не может должным образом оценить ни одну легенду о сотворении без общего знакомства с несколькими. Семь Великих Веков Земли должны быть семью огромными периодами, гораздо ближе согласующимися с восточной, нежели с западной хронологией; но никакого хронологического элемента в самых ранних частях Книги Бытия обязательно нет. Первое слово древнееврейской Торы, берашит, обычно передаётся по-английски как «в начале» — выражение, не имеющее обязательного отношения ни ко времени, ни к месту, но равнозначное «в исходной точке». БОГ (Элохим) назван творцом всего произведённого, и поскольку творец объявлен совершенно благим, результаты Божественной деятельности также объявлены благими. «И увидел БОГ, что это хорошо» — фраза, несколько раз повторяемая, — относится к благости, каждая в своей степени, различных порядков существования, появившихся на земле до пришествия Человечества, и какие бы мнения ни держался кто-либо относительно второй и последующих глав Книги Бытия, первая глава не оставляет у непредубеждённых читателей сомнений в том, что исходное предание, изложенное в Библии о происхождении человека, объявляет мужчину и женщину одновременным творением. Дайте любому ребёнку только первый рассказ, а затем спросите, о чём в нём говорится, — ребёнок непременно скажет, что мужчина и женщина были созданы вместе. Гностические или теософские толкователи могут взяться рассуждать о некоем изначальном творении, предшествовавшем полной материализации человеческих тел, и такие рассуждения всегда интересны и будят мысль, хотя многим умам они кажутся не поддающимися доказательству. Предсуществование проповедуется во всех Библиях, и, как твёрдо утверждали достопочтенный доктор Дж. М. Пиблз и другие образованные и опытные современные спиритуалисты, не может быть эволюции того, что не заключено в зародыше. Обезьяны не могут породить людей, хотя обезьяний род мог существовать на этой планете задолго до человеческого. Эзотерическое учение состоит в том, что каждый тип, появляющийся на земле, происходит от духовного первообразного зародыша, — доктрина, гораздо более постижимая, чем бездоказательные утверждения материалистов, которые не дают никакого основания для своего атеистического догматизма. Многие учёные открыто признают себя агностиками; но агностицизм не постулирует ничего определённого относительно происхождения человека.

По-настоящему замечательное истолкование Книги Бытия дошло до нас из вдохновенного и плодовитого пера Эраста Гаффилда, джентльмена высокой литературной образованности и общественного положения, который под духовным влиянием написал несколько весьма поучительных книг, среди которых «Раскрытое прошлое» заслуживает особого первенства. В этом замечательном трактате сказано: «До появления на земле условий, пригодных для обитания, во вселенной, как и теперь, было много планет, где существовали лишь зачаточные условия жизни, населённых существами на разных ступенях эволюционного развития, множеством тех, кто достиг лишь очень ограниченных способностей разума, лишь малой власти над слабыми и несовершенно развитыми умственными способностями, которые лишь отчасти отражали интуиции духа и не могли быть использованы ни для исследования законов космического творения, эволюции или иных научных фактов, ни для преподавания нравственных предписаний». «Из таких весьма примитивных состояний, после того как были усвоены некоторые внутренне присущие принципы Закона, порой совершались переходы на более высокие ступени. Многие стремящиеся, наделённые интуицией, достигнув определённых степеней духовного понимания и покинув свои физические тела, вступали в небесные состояния бытия, где открывались более широкие возможности для приобретения знания о божественных принципах Закона и для более совершенного осуществления духовных устремлений. Таким не требовалось дальнейшего опыта на материальных планах. Однако огромные множества нуждались в новом опыте в физических состояниях и искали его, и без него могли бы достичь лишь малого успеха в исполнении своего предназначения. Поэтому можно сказать, что «начало», о котором говорится в первом стихе Книги Бытия, относится к формированию пластичных элементов, прежде существовавших в пространстве, в условия, пригодные для производства всего того, что понадобится физическим существам, когда они появятся, — существам, которые, хотя поначалу и проявляли лишь самые зачаточные состояния интеллектуального восприятия, имели бы некоторые естественные нужды: воздух для дыхания, воду для питья и пищу для еды. Текст никоим образом не относится к вызыванию к бытию первоначальных элементов, о которых никто не может представить себе возможного объяснения».

Первые переселенцы на землю пришли без материализованных форм, исполнив миссии на других планетах, воплощённые в телах, приспособленных к тамошним условиям. Они пришли сюда с радостью, как в новую Голконду, надеясь одержать важные победы над стихиями и достичь духовного и материального прогресса, когда условия позволят им вновь принять материальные тела». Далее этот автор сообщает нам, что первыми были заселены те области земли, чей климат был сходен с климатом планет, откуда пришли переселенцы из других миров. «Области далёкого севера были первыми заселены физическим человечеством. Здесь бесчисленные века жила раса малого роста, склонная к охоте, не знавшая многих утончённостей, достигнутых впоследствии в более южных широтах, миролюбивая, представлявшая порядок или условие жизни, подобное тому, что выработали их предшественники на других планетах. Можно сказать, что уничтожение возможностей жизни на луне и образование обитаемых условий на земле были современны друг другу». Много учений о «лунных питри» можно найти в теософской литературе, и, по-видимому, общее учение тех, кто притязает на знание об огромной древности человеческого рода, состоит в том, что на луне была жизнь, прежде чем эта земля стала готова к заселению людьми. Нет ничего легче, чем согласиться со знаменитыми, как утверждают, «ошибками Моисея» Роберта Ингерсолла, если бы мы полагали, что буква Книги Бытия предназначалась для совершенно буквального понимания; но, судя о ней в свете, который проливает на неё сравнение с другими древними записями, мы считаем всякие такие иконоборческие насмешки незаслуженными и к тому же совершенно неучёными. Но поскольку Ингерсолл был популярным лектором, от которого ждали и развлечения, и наставления, и к тому же поскольку иные виды невежественной теологии действительно так же смешны, какими он их изображал, имя Ингерсолла живёт как имя поборника права на свободную мысль и свободное исследование, без которых достижение истины невозможно.

Теперь мы обратим внимание на индуистские предания о возрасте мира и происхождении человека. Многим читателям они кажутся крайне преувеличенными из-за огромных периодов, которые отводятся на год, и представляется невероятным, что можно оценивать протяжённость веков с такой полной точностью. Однако не исключено, что где-то тщательно сохраняются записи, во многом оправдывающие даже поразительные утверждения Бабы Премананда Бхарати в его несомненно прекрасной книге «Шри Кришна, Господь любви», в которой он берётся представить английским читателям «историю Вселенной от её рождения до её растворения». Автор говорит, что в ходе своего трактата он изложил «науку творения, его создание и его механизм, согласно сведениям, почерпнутым из записанных фактов священных книг Корневой расы человечества». Это объявляется учением подлинного индуизма. Восторженный писатель говорит нам, что если мы прочтём эту запись с открытым умом, она даст нам просветление, разрешит не одну загадку жизни и распутает не один узел мысли. Следующая цитата из предисловия ясно излагает в предельно сжатых словах всю суть индуистского учения:

«Убеждение, что наша жизнь начинается с рождением этого физического тела и кончается с его смертью, — худшее из суеверий, потому что оно — худшее препятствие на пути раскрытия нашей души. Эта жизнь возникла из Вечности; она дышит в Вечности и в конце концов поглощается Вечностью, которая есть Абсолютная Любовь. Думать, что мы, человеческие существа, никогда не были наделены большими силами, чем те, которыми обладаем в нашу эпоху, — печальнейшая из ошибок. Верить, что некогда мы были так же велики и могущественны, как Божественные существа, и что мы можем вернуть это величие и эти силы, — значит верить в действительные возможности человеческого ума. Эту жизнь можно сделать одной долгой восторженной песней; эту жизнь, если потрудиться, можно сделать источником радости для нас самих и для всех вокруг нас во веки веков; она может даже достичь Сущности Божества, из которой возникла, непрерывно развивая богосознание.

«Все мы идолопоклонники. Одни из нас поклоняются идолам Божества, другие — идолам Материи. Одни поклоняются Духу через наводящие на мысль знаки и символы; другие поклоняются Плоти. Поскольку нашему уму нужны идолы для поклонения, подобно тому как нашему телу нужна пища для поддержания сил, давайте все поклоняться идолам Духа в Форме. Через её конкретный центр-форму мы можем войти в Отвлечённый Дух Любви — Любви, которая есть единственная наша цель и назначение в жизни. Эта Любовь — Кришна, и вселенная, и мы, её части, суть материализованные проявления этой Любви». Баба Бхарати вправе говорить нам, что, читая его сочинения, мы читаем книгу чисто восточной мысли в чисто восточном облачении, ибо без этого пояснения мы бы не поняли приведённой выше хвалы идолопоклонству; но когда мы знаем, что на Востоке эквивалент нашего слова «идол» означает просто любое проявление жизни, которое мы можем символизировать и потому в какой-то мере постичь, то, как только мы улавливаем смысл слов индуистского автора, мы легко можем разделить ясную и чёткую границу, которую он проводит между идолами духа и идолами плоти. Но сейчас нас особенно занимают века мира. Их называют Золотым, Серебряным, Медным и Железным. Золотой век лежит далеко в глубине древности и, как говорят, длился 4800 Божественных лет, каждое из которых содержит 360 наших лет; таким образом, вся продолжительность Золотого века должна была составить 1 728 000 наших лет, что вполне можно представить себе как протяжённость геологической эпохи. Согласно индуистскому преданию, это был самый духовный век, и утверждается, что в тот далёкий период золота было буквально в изобилии. Вспомним теперь, что в Книге Бытия говорится о золоте, в изобилии находившемся во всей земле Хавила, которую омывает, как сказано, река Фисон. Слово «Хавила» означает «производить» и «давать силу»; так мы легко можем увидеть некую поразительную связь между восточными преданиями, которые ныне раскрывают нашему взору приезжающие в Европу и Америку азиаты, и указаниями на отдалённую древность в ранних еврейских сказаниях. Серебряный век, следующий непосредственно за Золотым, как говорят, длился 3000 Божественных лет, то есть 1 080 000 человеческих, или лунных, лет. Индуистская хронология всегда называет Божественные годы солнечными, а земные — лунными, потому что мы считаем месяцы по движению луны и ведём свой календарь с чисто геоцентрической точки зрения. В течение Серебряного века произошло упомянутое в Библии Грехопадение человечества. Индуистские учителя описывают это событие как следствие притяжения Нереального. В Золотом веке, говорят, человечество не знало ничего, кроме Истины, но в Серебряном веке оно было сбито с пути обманчивыми видимостями и пало из первоначальной чистоты, спутав иллюзорное с реальным. Наше падение состоит в том, что мы настолько привязываемся к нереальному, что не можем его оставить, хотя и знаем, что оно нереально. У всех веков есть свои периоды Сумерек и Дневного света, что весьма напоминает различные «вечера» и «утра», упомянутые в Пятикнижии. Жизнь Серебряного века, хотя и не столь прекрасная, как в Золотом веке, была всё же во многих отношениях весьма отрадной, и лишь дойдя до Медного века, мы читаем в индуистской литературе о свирепых зверях или воинственных народах. Продолжительность Медного века оценивается в 2000 Божественных лет, равных 720 000 человеческих лет. Железный век ведёт нас в самые глубины человеческой свирепости и упадка, и из него мы ныне, к счастью, выходим к гораздо более высокому состоянию, ибо мы сейчас огибаем поворот и выходим из Тёмного века в век гораздо более яркий.